1.
Мир - это в шашечках доска,
а люди - на доске фигуры.
Их исподволь ведет рука
высшей, непознанной структуры.
От диких первобытных дней,
до роковой черты порога,
вскользь корректирует людей
та сила, что зовется богом.
Счастливец с этим не согласен,
от горя до поры храним
в пока успешной ипостаси.
Мы позже разберемся с ним.
А между тем, без лишней спешки,
на разных уголках земли
идут вперед слоны и пешки,
чтоб дольше жили короли.
Привычно ношу тащат кони,
тревожа бегом прах пути,
и при полковничьих погонах
строй держат гордые ладьи.
Вновь на вершине пьедестала,
храня достоинство и честь,
уже привычно правит балом,
таящая опасность ферзь.
Все призрачно под небосклоном.
Можно подняться и упасть,
снова встать на ноги со стоном
в чуждой тебе борьбе за власть...
2.
В таланте ярком шахматиста
с дебюта встречи до конца,
блеск мастера-специалиста
и дар создателя-творца.
В полете мысли уникален
лишь тот, чей стиль неповторим:
непредсказуем, смел, коварен,
даже крылат, как херувим.
Он много лет уже гроссмейстер;
можно сказать по существу:
непросто быть на своем месте,
где жизнь - сражение наяву.
Сам постоянно, в полной мере
всецело поглощен игрой,
но лавровый венок примерит
один единственный герой.
Наш шахматист народом признан.
Его игра есть мысли песнь.
Жаль волею судьбы капризной
стала угрозою болезнь.
По высшей, непреклонной воле
несправедливых, злых небес
он до беспомощности болен,
на всем чем жил поставлен крест.
Носивший звание маэстро
вдруг оказался не у дел.
Быть дирижером без оркестра
не смог и просто не хотел.
А на вопрос, что делать дальше?
Себе ответил:" Ни к чему."
Открыв окно, в последнем марше
шагнул в зияющую тьму.