Ведомых зачастую сотни
с шаблонным перечнем привычек.
Поодаль прячется охотник,
следя украдкой за добычей.
Один характером не дюж
и можно предсказать заранее,
кто из толпы не будет чужд
силе стороннего влияния.
Когда безволие, как напасть,
никчёмные навяжет роли,
невольно подводя под власть
в рамках тотального контроля.
Другой, возможно и не глуп,
однако же в весомой мере
к призывам каверзным не глух,
поскольку слишком легковерен.
Пусть простота и не изъян,
довольно часто тем не менее
чужой реализует план,
забыв про собственное мнение.
Иной с надменностью во взгляде
в своём высокомерии груб,
до дармовщины очень жаден,
излишне мелочен и скуп.
Такому на событий сцене
доверху полная мошна
со сладкозвучием лёгких денег
всегда сопутствовать должна.
Ему однажды навредит
алчность, которая не вправе
унять к наживе аппетит
вместе с пристрастием к халяве.
И в этом омуте страстей
почувствует себя вольготно
средь склонных к слабостям людей
сети расставивший охотник.
Чьё восприятие порока
напрочь отвергнувшее стыд
с подобием совести упрёка,
волю ведомых подчинит.
Обычно, действуя в тени,
чаще в режиме автономном,
прочим мошенникам сродни,
ближнего выставит виновным.
Чтоб с приближением беды
подручного ударив в спину,
сухому выйти из воды,
место присутствия покинув.