С древних времён из года в год
в бытия меняющейся драме
сердца то сковывает лёд,
то согревает жаркий пламень.
Один размеренно куёт
под личного достатка флагом
довольно внятное своё
мещанству свойственное благо.
Намеренно к чужой беде
сделавшись отстранённо-глуше;
в вязкой и суетной среде
себя наполнив равнодушием.
Мир внешний сужен для него
до собственных проблем границы.
Ему нет дела до того,
что где-то с кем-нибудь случится.
Явь, словно форточный проём.
Манера видимо такая.
Всё нужное всегда при нём.
Он тот, чья хата вечно с краю.
Сугубо на своей волне
в весьма удобной ипостаси:
с тем, что не трогает извне
будет заранее согласен.
Другой почти наверняка,
расставив блага по ранжиру,
в сердце узрит издалека
струну трепещущую мира.
Стоящую вместе с добром
в звучащем в унисон альянсе,
напротив, находясь с о злом,
в остром и резком диссонансе.
Такой своеобразный штрих
ярко окрашенного тона
на общем фоне средь других
ставшего жизни камертоном.
Мотив разночастотных нот,
как эхо истины во храме:
минор, когда на сердце лёд,
в мажорной ноте сердца пламень.